Если ангелы падут - страница 14

стр.

Тут оно и произошло. На отдаленном просторе.

«Думай о других вещах», – велел себе Реймер. О работе на трех других чартерных лодках, что дожидаются на пристани. Просто думай о другом. Переключись. Он понаблюдал за тройкой дельфинов, прыгающих по левому борту. Мысленно осмотрел камбуз (Реймер знал, что к моменту прибытия наверняка проголодается). По времени они идут хорошо: отсутствие ветра сглаживает поверхность над полигоном для субмарин, что тянется к юго-востоку от островов. Реймер знал эту местность – ее историю, ее тайны и секреты. Он снова поглядел на Келлера. Эд – вообще трагическая история. Гляньте на него. Сидит, как каменный, прижав к себе пакет, и смотрит в никуда. Кто-то должен ему сказать, что они не вернутся. Никогда.

Отпусти их, друг, отпусти. Сколько лет прошло с тех пор? Отпусти.

Но Келлер не отпускал.

Вглядываясь в шипучий белый бурун на нефритовой воде, он их слышал. Он видел их.

Пирс. Его старший. Девять лет. Волосы дыбятся на ветру. Щурясь на горизонт, он взглядом пронизывает острова. Пирс. Тихий. Решительный. Как сам Келлер. Мотор урчит.

Одной рукой Пирс хватается за сиденье. Другой он обвил сестру, Алишу Келлер. Она похожа на мать. Блистательная, красивая, непреклонная. Алиша. Шесть лет. Обнимает Джошуа. Малыша. Трехлетку.

Деревянная посудина. Старый катер. Последняя аренда. Стучит по бурлящей воде. Они собираются провести день одни, в поисках китов. Только он и дети. Джоан потребовала этого. «У них есть все, кроме отца». Он был в ярости. Приходилось жонглировать встречами. Что, вполне вероятно, может стоить ему контрактов.

Они отплыли уже далеко за полдень. Прежде чем загрузиться в лодку, пришлось остановиться взять гамбургеров. Дети не могли дождаться, когда же они доберутся до островов, чтобы съесть ланч, который упаковала им Джоан.

Спасательных жилетов не надели.

– Их носят только детишки, – заартачился Пирс. Джош ревел, когда Келлер напяливал на него ту штуковину. А ну их к дьяволу. Скорей покончить со всем этим.

«Сегодня, сэр, далеко не заплывайте, надвигается шторм», – предупредил на пристани парень; прыщавая обезьяна, имеющая наглость давать ему советы – ему, Эдварду Келлеру, самоиспеченному миллионеру. Совет Келлер проигнорировал и дал полный газ. В буях Келлер не разбирался. Где здесь север, где юг? Да бог его знает. Не умел читать и карту. Да и черт бы с ней, Фараллоны видно практически отовсюду. За сто пятьдесят баксов посудину дали тихоходную. Транжирить деньги он терпеть не мог.

Внимание временно увлекли несколько серых китов, замеченных в пути, – ого, занятно.

– Мы хотим домо-ой.

Ну уж черта с два. Сначала обогнуть острова, дать круг, и пусть только попробуют не слопать свой ланч. Свой долг отца он выдаст сполна.

Небо тускнеет, затем меркнет. Из-за туч грозится гром. Как-то все неожиданно быстро.

Просверки молний, дождь. Дети сбились испуганной стайкой. Мокрые лица лоснятся. Пора обратно. Они находились по меньшей мере в миле от самого южного острова. Казалось, что он близко. Хотя сложно сказать. Какие-то лодки вдалеке. Громовые раскаты, дождь.

Взяли разгон к островам. Лодка вздымалась, опадала. Как на горках. Под ними что-то тяжело заскрипело, затем тупой удар. Камень?

И тут перед глазами мелькнул огромный хвост, а сердце чуть не лопнуло от страха.

Кит! Прямо под ними! Смял корпус лодки!

Дети завопили. Вода прошла сквозь ботинки, льдисто- холодная. По-птичьи пронзительно вскрикнула Алиша.

Вода врывается! Джош заревел.

– Пирс! Алиша! Спасательные жилеты! Наденьте их, живо!

Вода уже хлещет через борт, обжигает холодом. Лодка зевает всей пастью. Вода быстро поднимается до лодыжек, выше. Алиша вопит. Жилеты. Они не могут их натянуть! Глушить мотор.

Он встает, стремясь помочь Джошу. Волна ухнула о борт. Что-то сильно бьет в лицо, опрокидывает. Он летит, весь мокрый. Мрак, промозглый холод, и больше ничего. Уши затыкает тишина.

Он в воде!

Он сплевывает, беспомощно в ней болтаясь. Лодка колышется на боку. Дети в воде. Пирс. Цепляется за лодку. Голова Джоша подпрыгивает у кормы. Алиша рядом с носом.

Спасательные жилеты уносит прочь. И темнота густеет.