Мара, или Война с горностаем - страница 9
Старый еж подбросил вверх свою трость и легко поймал ее.
— А что, совсем неплохая идея. Матушка, назначь поскорее День Названия, а то я, пожалуй, присоединюсь к Думблу. Ты еще не слышала, как я умею плакать.
— Постыдись, Тодд. Я ведь еще даже не придумала подходящего названия для нынешнего лета.
Думбл снова ухватился за подол ее сутаны:
— Думай поскорее, матушка Долина! Аббатиса снова принялась терпеливо высвобождать свой подол.
— Лето Надоедливого Мышонка, вот как мне сейчас хочется назвать это лето!
В дверях сторожки показалась ежиха:
— Лето Негодника Лучника, по-моему, подходит куда больше. Я имею в виду этого сорванца Самкима!
Медленно переваливаясь на ходу, к ним подходили Труг и его сестра Труган, волоча за собой сеть с только что выловленными рачками. Труг гордо приподнял ее:
— Вот, выловили на рассвете в нашем пруду. Если добавить перцу и несколько головок камыша, выйдет отличный суп. Никогда не видел столько рачков в нашем пруду, как в это лето. Думаю, старушка форель перестала их есть, она стала слишком толстая и ленивая. Смотрите-ка, вон она!
Старая форель шумно выпрыгнула на поверхность. Все направились к пруду, Тодд шел, слегка опираясь на трость.
— Должно быть, эта рыбешка старше меня. Я еще пешком под стол ходил, а она была уже взрослой рыбиной.
Они постояли на берегу пруда. Прямо на поверхности воды плавала огромная форель и смотрела на всех выпуклыми глазами, то открывая, то закрывая рот. Труг потряс перед ней сетью с рачками:
— Смотри сюда, мы выловили всех твоих рачков. Форель выпрыгнула из воды и шумно плюхнулась обратно.
Думбл высунул язык и показал ей нос:
— Старая лентяйка!
Ежиха вынула из кармана передника кусочек пудинга и сунула его малышу в рот:
— Пусть это будет Лето Ленивой Форели! Аббатиса улыбнулась:
— Право, не знаю, дорогая, нравится ли мне это название. Обычно мы называем сезоны по названию какого-нибудь дерева или цветка. Лето Ленивой Форели, гм, несколько необычно, но за неимением лучшего, пожалуй, подойдет. Когда вы хотели бы провести этот День?
— Завтра! — раздался общий крик.
Вскоре после завтрака новость облетела все аббатство. Молодежь играла и веселилась у южной стены, вместе со всеми прыгали Самким и Арула.
— Ура! Завтра День Названия!
— Праздник! У нас будет праздник!
Думбл повел друзей на прогулку вдоль бастионов, и все они напевали традиционную для этого Дня песенку, которую полагалось петь в предвкушении пира:
— Угощенье и веселье!
А за стенами аббатства прятались еще двое, до которых донеслись звуки праздника. Это были Битоглаз и Тура, две ласки, дезертировавшие из армии Фераго несколько недель назад. В данный момент они лежали в канаве с противоположной стороны дороги, огибавшей западную стену. Дни и ночи, проведенные в скитаниях по западным землям, попрошайничество и воровство наложили свой отпечаток на их и без того изможденные морды. Битоглаз спал, разморенный теплым утренним солнышком, и снились ему жареное мясо и красное вино. Как раз в эту минуту Тура растолкал его:
— Ты что-нибудь слышишь, чудила?
Битоглаз проснулся и сел. Протер рваным рукавом глаза и, склонив голову набок, принялся прочищать ухо. Прислушавшись, он усмехнулся и принялся в такт пению размахивать лапой:
— Да-а-а-а, точняк. Похоже на старомодные стишки. Тура сидел и жевал стебелек травы. В животе у него громко бурчало, он скроил рожу и сплюнул:
— Какой-то тип бьет в колокол, и молодые глотку дерут. Как, по-твоему, называется это место?
— Это аббатство.
— Батство? Что еще за батство?
— Аббатство! Понимаешь ты, куриные мозги, аб-бат-ство. Кажись, называется оно Красный Потолок или что-то в этом роде. Я слышал о нем от лисы.
— Да ты ни одной лисы не знаешь, оборванец. А если и знаешь, то они не хотят с тобой знаться. Батство Красный Потолок, фу ты ну ты!
Тут Битоглаз прыгнул на него и зажал ему лапой пасть:
— Заткнись. Сюда кто-то идет.
По тропинке шли несколько кротов под начальством старшего, которого так и звали Кротоначальник. Выглядывая из канавы, ласки внимательно наблюдали за процессией.