Плащ, кинжал и А.К.М - страница 11
Ну, и, в самый разгар дипломатического раута, подставные группы одновременно получили сигнал, что дом заминирован, и взрыв будет вот-вот, и надо срочно уходить, и выдвигаться для эвакуации на площадь перед точкой "А".
И когда шестеро джентльменов в белых смокингах (от точки "А" до точки "Б" было порядка двух километров) выбежали на площадь, распугивая местных пейзан, то они были очень удивлены взрывом хохота, которым их встретили коллеги, сидящие за столиками в бистро. Дело было в том, что у одного из них был в руках Узи, у второго - Калаш.
Да простят меня либералы, но хочу рассказать один случай из жизни, где участвует сам Лаврентий Палыч Берия. Который как далеко не всем известно занимался не столько расстрелом пятьсотмильоновневиновныхжертв, а сколько курировал Ракетную, Атомную и Радиопромышленность. В чем как мы сейчас все видим, вельми преуспел.
Организация в которой работал один молодой ученый (назовем его Владимир), занималась разработкой систем управления и обнаружения, для ракетной техники. Шли послевоенные сороковые годы и уже была произнесена речь Черчилля в Фултоне, так что коллектив (причем и шарашки, и вольные) работал на пределе. В этот научный центр, не часто, но периодически приезжал сам Лаврентий Павлович, который тогда был отнюдь не грозным Наркомом НКВД, а Членом Политбюро и заместителем председателя Совета Министров СССР (тоже не менее грозным), курирующим главные направления ВПК. Но вот что интересно... Приезжая на Объект, Лаврентий Палыч никого не расстреливал, никогда не повышал на ученых голос и даже не насиловал на письменных столах и кульманах их родственниц, а просто профессионально вел совещания, хотя и оргвыводы тоже случались.
Шло обычное совещание, но, когда Берия, тихим, но отчетливым голосом спросил, а почему мол, проект 18-48 отстает от графика, в кабинете наступила мертвая тишина. Лаврентий Павлович сделал паузу и назвав по имени отчеству трех ответственных руководителей, сказал, что ждет от них конкретики и посмотрел в глаза каждому из них, ученые начальники рефлекторно вскочили с мест и стали путанно оправдываться цитирую ученые термины и целые фразы из научных трудов, намекая что все приборы работают, но вот теории для нормальной наладки не хватает, но когда Лаврентий Павлович усмехнулся, все трое ученых хором замокли, и как потом признались в курилке, в нижней части одежды у них резко повлажнело.
А Берия обведя цепким взглядом присутствующих, воспросил, что мол может кто-нибудь из младших по званию товарищей что-нибудь скажет на эту тему. Владимир чуть заметно дернулся, ибо ему было что сказать и Нарком заметив это, дал ему слово.
Смущенный Владимир сказал, что по этой теме очень продуктивно работали трое немецких ученых, Шмульке, Бульке и Мульке, но вот где они сейчас он не знает. На что Берия, благосклонно улыбнувшись сказал, что с этим соответствующие товарищи разберутся. На этом Лаврентий Палыч совещание закончил и обратив взгляд на до сих пор стоящую троицу научных руководителей, сообщил им, что товарищи могут садиться, а когда они осторожненько присели, внезапно встал сам, заставив их буквально подпрыгнуть, опрокинув при этом стулья.
Прошёл месяц. И в одно хмурое утро, на территорию Института въехал грузопассажирский состав и из одного из его вагонов, судя по шляпам мужчин и пальто, и шляпкам женщин, на перрон спустилась группа явных иностранцев. Как потом выяснилось, это были херрен унд дамен - Шмульке, Бульке и Мульке. Расселившись по служебным квартирам, бывшие граждане Рейха приступили к работе на благо защиты Социализма.
Герр Мульке, определенный работать в отдел Владимира, первые недели находился в состоянии холодного бешенства. Он как выяснилось, находился в Американской зоне оккупации и когда один погожий день, к нему в квартиру постучались двое в штатском и тоном, не терпящим отрицательного ответа, сообщили, что герр Мульке и его супруга сегодня уезжают на работу в другой город. Узнав, что другой город - это Москва и поняв, что страшное ГеПеУ не будет их с женой расстреливать, хотя и отказа не поприветствует, герр профессор заявил что с радостью поедет в Москву, но только со всей мебелью. На это комиссары в штатском синхронно притронулись к полям шляп и исчезли, а через час к дому Мульке, подъехали американские грузовики, и американские же солдаты стали грузить туда мебеля и чемоданы профессора, после чего под эскортом мотоциклистов МР*, привезли семью Мульке с багажом на вокзал.