Подвиг. 1941—1945 - страница 9
P. S. Высылаю маленькую вырезку из газеты. Прочтите.
Ваша Антонина.
Любимый мой папа!
Поздравляю тебя и всю нашу семью с днем 1 Мая!
Пусть вас озаряет радость и яркое весеннее счастье.
Рада и счастлива, что твой честный труд, твою преданность Отчизне и партии оценили, наградив тебя значком «Отличник соцсоревнования». Обнимаю тебя и много-много раз целую в голубые глаза, в твои губы и худые щеки. Будь бодр и уверен в том, что со мной ничего не случится.
Сейчас отдыхаем в населенном пункте, вот уже шесть суток живем в настоящей хате и частенько пьем молоко, видим мирное население и даже маленьких детей. Маленькая трехлетняя хозяйская девочка очень напоминает Кларушку. Она, как котенок, ласкается ко мне, и я сшила ей нарядный передник с оборочками. Вышила белую косыночку.
Обними Кларушку, скажи ей, что завтра я напишу ей открытку.
Обо мне не беспокойся. Обнимаю и крепко целую.
Твоя Антонина.
Милый папа!
Вчера получила от тебя письмо, написанное 29 мая 1943 года. Не можешь представить, сколько радости доставили эти родные строки.
За то время, как я снова нахожусь в своей части, у меня произошло много изменений. Принятие присяги, присвоение звания ефрейтора и, наконец, получение правительственной награды обязывает меня еще серьезнее и энергичнее взяться за свое любимое дело, совершенствовать снайперское мастерство. Ты понимаешь, папа, что теперь я уже не могу, да и не хочу быть в тылу, я не представляю себе, как можно быть на фронте и не быть на передовой.
Тяжело видеть сожженные села и города Калининской области. Два дня тому назад были на тактических занятиях. Проходя через деревни (если их можно так назвать. По существу нельзя, так как нет ни одного дома), я видела измученных, изнуренных людей, которые на себе испытали варварскую руку фашизма. В одной из деревень во время привала к нам подошла старушка, которая рассказала следующее: два месяца немцы издевались над мирными крестьянами, два месяца они насиловали девушек, избивали стариков, грабили колхозное добро, охотились за маленькими плачущими детьми, которых живьем бросали в колодец. И эта старушка — мать четырех воинов — со слезами на глазах подвела нас к колодцу, куда было сброшено немцами 22 советских ребенка, таких же маленьких и любимых матерями, отцами и сестрами детей, как наша Клара. И вот все это заставило меня много думать. Знаешь, папа, я счастлива, что в дело великой освободительной войны и я вношу свою долю стараний. Представь, что после войны я смогу честно и спокойно посмотреть в глаза советскому человеку, смогу с гордостью сказать, что и я оберегала радостную жизнь своей сестренки. А ведь будущее принадлежит нам. Я своей кровью защищаю и отстаиваю эту жизнь.
Сейчас учусь в полковой школе младших командиров на курсах снайперов. Сама учусь, обучаю новичков, в общем усиленно готовимся к предстоящим боям. Немножко подкачал мой правый глаз, но я не унываю и приспособилась целиться через оптику левым глазом. Постараюсь, чтобы ласковое и нежное слово «снайперишка» (так называют меня друзья) в грядущих боях звучало грозно — снайпер.
Целую тебя крепко-крепко.
Твоя Антонина.
Милая мамочка!
Письмо и открытку, написанные тобой, получила. Очень рада и благодарна за то, что ты меня, родная, не забываешь. Я здорова и физически и морально, только иногда появляется безумное желание — немедленно видеть вас, но ведь это в условиях войны невозможно. Сейчас снова на фронте. Весьма возможно, что скоро вступим в бой. Обо мне не беспокойтесь, ваша с отцом любовь согревает меня в трудные минуты, надеюсь, что она сохранит меня и в бою от вражеских пуль и осколков рвущихся снарядов.
А вы, мои любимые, берегите друг друга. Рада, что Кларушка хорошо развивается и любит танцевать.
Хочется знать, как вы справляетесь с огородом и здоровы ли?
Целую и обнимаю. Пишите мне чаще.
Твоя Антонина.
Милая мама!
Сейчас ночь, сижу в блиндаже вся вымокшая и грязная, на улице льет дождь. Жутко. После десятидневного боя наша часть отведена… У меня большое непоправимое горе. Сегодня ночью, шесть часов тому назад, убит мой любимый друг Юрий Мишин. Мне ужасно тяжело, так как тело его не удалось вынести с поля боя (он убит в 20 метрах от места, где расположены немецкие автоматчики). Почему он мокнет, ведь он заслужил, чтобы его вынесли! Нет, нельзя… Хотела ползти я, но меня не отпустили, да я и сама чувствую, что могу наделать много глупостей. Родная! Мы крепко любили друг друга. Он все время охранял и оберегал меня, боялся даже поцелуем осквернить нашу дружбу. Мы с ним часто мечтали, что после войны будем учиться в Москве, он в академии, а я в училище. Хотели после окончания войны пожениться и мечтали, что у нас будет маленький сын, но, увы — жизнь складывается иначе…