Рамаяна - страница 15
Неужто властителю мира терпеть прекословье,
Имея коней, колесницы, и войско слоновье,
И пешую рать, над которой колышутся сгяги,
И бьющих без промаха лучников, полных отваги?»
Спросила корова-пеструха, являя смиренье:
«Идет ли насилье с величием духа в сравненье?
В занятьях святых упражняясь, мудрец безгреховный
Владеет великим источником силы духовной.
О Васиштха, ты, со своим преимуществом главным,
Возьмешь перевес над могуществом самоуправным.
По если тебе, святомудрый подвижник, угодно,
При помощи силы духовной, что брахманам сродна,
На месте владений царя я оставлю пустыню,
Собью с него спесь, растопчу Вшнвамитры гордыню!»
Мясистые губы разжав, замычала корова
И рать создала, превзошедшую войско царево.
Усильем ее рождены, повинуясь ей слепо,
На царских воителей ринулись персы свирепо.
И стали глаза Вишвамитры от гнева багровы.
Обрушил он стрелы на войско волшебной коровы.
Увидя, что персов редеют ряды, Камадхену
Им шлет ионийцев и лучников шакских на смену.
По бранному полю кровавые хлынули реки.
Отменные были воители шаки и греки!
Там пик златоострых торчало, что желтых тычинок:
Не меньше, чем было у пестрой коровы рябинок!
И рать Вишвамитри, как пламень конца мирозданья,
Дотла истребили свирепые эти созданья!
Царь Вишвамитра, чья гордыня была сломлена неожиданной для него победой великого подвижника Васиштхи, убедился в преимуществе духовной мощи брахмана перед воинской силой кшатрия. Передав сыну престол, он удалился в священную местность, называемую Пушкарои. Питаясь плодами и кореньями, в ее дремучих лесах размышлял он о бренности мира и совершал подвиги, угодные богам.
Довольный его деяниями, четырехликий бог-мирознждитель даровал Вишвамитре брахманство и примирил его с Васиштхой.
Часть шестьдесят первая (Жертва царя Амбариши)
Айодхьи царем, Амбаришей, для жертвы, угодной
Бессмертным богам, уготован был конь благородный.
Но Индра из стойла украл скакуна, и, услыша
Об этой пропаже, разгневался царь Амбариша.
Айодхьи властителя жрец укоряет верховный:
«Ты худо смотрел за конем, государь безгреховный!
Богам обреченный, украден скакун чистокровный.
Не станут бессмертные боги внимать пусторечью:
Верни жеребца или жертву найди человечью!»
В дорогу отправился царь, чтоб восполнить утрату.
За жертву он тыщу коров предназначил в уплату.
Он грады, селенья, лесные обители видел,
В которых спасенье нашли святожители,— видел.
Он, горы и реки минуя, в долину спустился.
Однако никто на такую награду не льстился.
Тем временем бросилось в очи Айодхьи владыке
На склоне горы Бхригутупги жилище Ричики.
С тремя сыновьями разумными, с доброй супругой
Ричика премудрый владел этой ветхой лачугой.
Правитель к нему обратился с почтительной речью:
«Я жертву бессмертным богам обещал человечью!
Троих сыновей беспорочных счастливый родитель,
За тыщу коров одного мне отдай, святожитель!»
Ричика ответил: «Оставь себе стадо коровье,
Хотя бы стотысячным было его поголовье!
Владыка Айодхьи! Мне глаза дороже мой старший,
И первенца я не отдам за подарок монарший».
А женщина молвила: «Старший — мужчине дороже,
Но матери отпрыск милее, который моложе!
Мне Шумана, младший, великая в жизни отрада,
И чадо свое не отдам я за царское стадо!»
Меж старшим и младшим рожденный, сказал Шупашепа:
«Отец любит старшего, мать любит младшего слепо.
Тогда сам собою вопрос разрешается трудный:
Поскольку я — средний, бери меня, царь правосудный!»
За среднего сына, его здравоумьем довольный,
Дал перлов и злата родителю царь богомольный.
При этом к сияющим перлам и чистому злату
Обещанных тыщу коров он добавил в уплату,
Смышленому юноше сесть повелел в колесницу,
И царские кони обоих помчали в столицу.
У рощи священной коней осадили с разбега:
Красивую местность правитель избрал для ночлега.
Меж тем Шунашепа узрел Вишвамитру, что рядом
С другими святыми был занят вечерним обрядом.
Голодный и жаждущий, на расстоянии пяди,
Узрел он внушительный облик великого дяди.
Вконец опечаленный, бледный, почти без понятья,
Царю Вишвамитре упал Шунашепа в объятья:
«Я продан за стадо коровье и горстку жемчужин.
Откуда мне помощи ждать? Никому я не нужен.
Постылое чадо, — не старший, не младший, но средний,